Шестидесяпятилетний Луи Остин олицетворение артистического  и холеного гламура 60-х: выглядит этаким Синатрой, не вылезает из белоснежных  костюмов и при этом на полном серьезе просит грудным голосом "подержать  его за шланг". Имя этого лысого крунера всплыло в начале миллениума с  подачи венского электронщика и обитателя лейбла Cheap (т. е.  "дешевка" Марио Нойгебауэра. Он раскопал Остина и сдул с него  полувековую пыль, словно с раритета, найденного в куче старого винила. На  шестом десятке Луи промышлял исполнением джазовых стандартов под звон бокалов  с шампанским и шелест вечерних платьев в венских отелях Marriott и Hilton. Тем  и жил, забавляя гостей Вены и пренебрегая старой истиной, что вино по утрам  вред.  После встречи с Нойгебауэром карьера Остина сделала новый  виток. Парочка взялась скрещивать электронный бит с блюзовым и джазовым ретро.  Бархатный вокал зазвучал поверх электронного бита с сэмплами и верещащими  скретчами, наивное фортепиано сменилось богатыми аранжировками. И пошло-поехало записи с молодыми артистами с лейбла Kitty-Yo, дуэты с Peaches и Gonzales, четыре альбома (последний "Iguana" записан совместно с Phonique и DJ Friction), а его песню "Hopping" ремикшировал в своем микрохирургическом стиле и взял в плейлист сам Мэтью Херберт. Музыка Остина странным образом мутировавший джаз, безделица, довольно приятная на слух, сделанная от гипертрофированной любви к прошлому. Напоминает то трип-хоповый Nightmares on Wax с их выверенными гармониями, то разудалые композиции "сеньора коконата" Уве Шмидта, а то и вовсе походит на лаковое, заточенное под кофейные коктейли даунтемпо. Она полна аллюзий ко временам расцвета "Крысиной стаи" под предводительством Дина Мартина и Фрэнка Синатры, когда выпивать в день по литру мартини было чистой формальностью.